Занимательная физика в вопросах и ответах.
Сайт  Елькина Виктора. 
  Заслуженный учитель РФ.   Учитель-методист. 
     Занимательная  физика   А знаете ли Вы?    Физика в походе    Биофизика    Биографии   Астрономия 
 Физика  и  поэзия    Народная мудрость    Необычные явления   Занимательные опыты 
 Радиотехника для всех    Физика  и  техника   Бочка Паскаля  Форум   Оптика  Старинные  задачи
Ссылки   Шаровая  молния   Сообразилки

С.С.Степанов,
факультет психологии и образования МГППИ, г. Москва

ПРИКЛЮЧЕНИЯ   IQ   В НОВОМ СВЕТЕ

Измерение уровня интеллекта порою показывает, каким умницей
ты  был  бы,  если  бы  не  позволил   измерять  свой  интеллект.
Лоренс Питер

     Отечественную науку советской поры сегодня принято упрекать в политической ангажированности и как неизбежное следствие этого – в необъективности. В самом деле, советские ученые, находившиеся под жестким идеологическим прессингом, вынуждены были прибегать к изощренной казуистике ради доказательства недоказуемого и опровержения очевидного. В конце минувшего века положение радикально изменилось. Ученым позволили называть вещи своими именами. Но это их не столько воодушевило, сколько обескуражило. Оказалось, что в самих этих вещах они разбираются слабо и имен им не знают. В подобных ситуациях любому человеку свойственно озираться по сторонам в поисках поучительного примера. Таким примером, по быстро сложившейся традиции, выступает для нас в последние годы заокеанский опыт, который мы готовы безоглядно заимствовать как безупречный эталон. Психологи тут оказались в авангарде всего научного сообщества в своей готовности перенимать американский акцент и носить на руках любого заморского гастролера. Однако сегодня многие обескуражены пуще прежнего. Оказалось, что в решении ряда вопросов в самой американской психологии царит полный разброд. Более того, оказывается, что идеологический прессинг в современной Америке настолько суров, что вынуждает самих американцев с помощью казуистических ухищрений именовать черное белым ввиду якобы отсутствия принципиальных различий между этими полюсами. Тут бы нам самое время начать жить своим умом. Но для этого необходимо сначала внимательно присмотреться, как пытаются американцы выплыть из того болота, в котором мы барахтались более полувека.

    На такие размышления наводит знакомство с одним из недавних номеров американского научно-популярного журнала Scientific American, который целиком посвящен проблеме интеллекта. Особое внимание привлекают несколько программных статей, написанных ведущими американскими специалистами по этой проблеме. Статья профессора Йельского университета Р.Стернберга называется «Насколько интеллектуальны тесты интеллекта?» С нею содержательно перекликается статья профессора Гарвардского университета Г.Гарднера под названием «Многообразие интеллекта». Разительным диссонансом звучит статья менее именитого специалиста Линды Готфредсон (университет штата Делавэр), в которой автор выступает в защиту традиционного тестирования и, в частности, многократно раскритикованного g-фактора (статья так и называется – «Фактор общего интеллекта»). Штатный автор Scientific American Тим Бердсли выступает с рецензией на нашумевшую книгу Р.Хернстайна и Ч.Мюррея «Колоколообразная кривая» – рецензией несколько запоздалой (книга вышла в 1994 г., и один из авторов, Р.Хернстайн, уже покинул этот мир), но неизменно актуальной ввиду острой актуальности самой темы. Публицистический пафос рецензии отражен в ее названии – «По ком звонит колоколообразная кривая?»

    Р.Стернберг в своей статье в очередной раз выступает с критикой традиционного тестирования и самого понятия IQ. Сама по себе критика такого рода отнюдь не нова. Она ведется уже несколько десятилетий и особенно обострилась с начала 60-х гг., когда люди с низким IQ громко обиделись на психологов и принялись, как принято у этой публики, выражать свое недовольство скандированием лозунгов и битьем витрин. После безуспешных попыток погасить недовольство силами национальной гвардии перепуганное американское правительство привлекло для этой цели психологов, сформулировав им сугубо конкретный заказ, который многие с неиссякаемым рвением выполняют по сей день. Совершенно очевидно, что под этот заказ разработана и концепция Стернберга, направленная на дискредитацию традиционного понятия ума и выдвигающая ему политкорректную альтернативу.

     Выступая против тестирования интеллекта, Стернберг, однако, не идет настолько далеко, чтобы призывать к полному от него отказу. Он лишь указывает на известную ограниченность существующих тестов, использование которых он допускает, но наряду с испытаниями иного рода. По версии Стернберга, интеллект не исчерпывается теми аналитическими способностями, которые традиционно измеряются тестами IQ. Важными компонентами ума он считает творческие способности, понимаемые им чрезвычайно широко, а также так называемый практический интеллект, проще говоря – житейский, который у нас издавна называли мужицкой сметкой. Диагностике, по Стернбергу, подлежат все три стороны интеллекта, и если хотя бы одна более или менее выражена, то, значит, человек достаточно умен. Практическое применение такого подхода фактически демонстрирует, что глупых просто не существует.

    Коллега Гарднер еще более упрощает решение этой задачи за счет усложнения ее условий. Он насчитывает не менее девяти сторон интеллекта, включая даже интеллект телесно-кинестетический. По Гарднеру, если человек не в состоянии понять теорему Пифагора или внятно пересказать нехитрый текст их двухсот слов, но зато умеет ловко забрасывать в корзину баскетбольный мяч, отнюдь не глуп, напротив, по-своему умен.

    В журнале не нашла отражения еще одна родственная концепция, не так давно выдвинутая американскими учеными, которые в качестве альтернативы IQ предлагают так называемый EQ (emotion quotient) – коэффициент эмоциональности. EQ измеряется определенными тестами на способность разумно, сообразно ситуации проявлять свои эмоции. Установлено, что EQ (так же, кстати, как и IQ) хорошо коррелирует с определенными жизненными успехами. Однако у одного и того же человека эти показатели могут существенно отличаться. Впрочем, с точки зрения здравого смысла это открытие не блещет новизной. Давно известно, что человек пусть и недалекий, но обаятельный, пронырливый, умеющий втереться в доверие, способен обогнать в жизненной гонке иного интеллектуала. Новизна состоит в том, чтобы отныне и этого человека считать умным.

    Для создания видимости плюрализма издатели Scientific American публикуют статью Л.Готфредсон, в которой предпринята робкая попытка привлечь внимание к объективным научным данным. А данные таковы. Выделенный в свое время еще Ч.Спирменом g-фактор объективно выявляется разнообразными психодиагностическими методами, т.е. является не теоретической абстракцией, а реальностью. Разнообразные многофакторные теории, по своей сути, не являются альтернативой традиционному представлению об уме, в основе которого и лежит g-фактор. Все эти теории также мало что прибавляют к традиционному представлению, а фактически только его запутывают. Тесты IQ, измеряющие именно g-фактор, и выступают самыми адекватными средствами диагностики интеллекта. Сию нелицеприятную истину автор, чтобы хоть отчасти защититься от упреков, сдабривает неуклюжими политкорректными реверансами (для российских психологов, успевших побывать советскими, картина до боли знакомая).

    Итог дискуссии подводит рецензия «По ком звонит колоколообразная кривая?» А итог таков, что впору ждать в следующем номере публикации постановления партии (какая там у них правящая?) «О психодиагностических извращениях в системе народного образования».

     Правда, в рецензии книгу поругивают довольно вяло, за семь лет пафос несколько спал (в середине 90-х гораздо большее негодование уже успели извергнуть Science, Newsweek и еще десятки местных и общенациональных изданий). К чести ученых надо отметить, что в научных изданиях книгу ругали очень сдержанно (так и у нас вели себя порядочные люди на партийных «дискуссиях» 30–50-х гг.). Досадно, однако, что основное внимание даже при научном обсуждении книги было уделено не той главной и тревожной проблеме, на которую, вероятно, впервые обратили внимание ее авторы (об этом – чуть ниже), а уже решенному для науки вопросу о различиях интеллекта у этнических групп населения Америки. Этому последнему вопросу авторы уделяют всего две главы из двадцати двух и хорошо известные в науке факты излагают не просто объективно, но и весьма деликатно.

    Однако проблема этнических различий, особенно между черными и белыми, в американском обществе настолько горяча и политизирована, что почти любому о ней упоминанию тут же приклеивается ярлык расизма. Казалось бы, в свободной (как это любят подчеркивать американцы) стране ученые независимо от цвета кожи не должны быть политически ангажированы. Увы, в современной Америке риск прослыть расистом – неважно, с основаниями или без – несет реальную опасность не только общественного остракизма, но и административных репрессий. Поэтому большинство американских психологов в своем социальном конформизме, очень напоминающем наши недавние времена, предпочитают не касаться рискованных тем или говорят о них в такой академически-эзоповой форме, что очень трудно понять, что же они действительно думают и соответствует ли это тому, что они решаются сказать.

     Нашумевшая книга Хернстайна и Мюррея называется «Колоколообразная кривая». Речь идет о кривой нормального статистического распределения величины IQ, измеренной у достаточно большой группы людей. В случайной выборке из всей популяции (например населения США) среднее значение (медиана, или вершина колокола) принимается за сто, а на крайние 5% с обеих сторон приходятся нижние значения IQ (50–75% – умственно отсталые) и верхние (120–150% – высокоодаренные). Если же выборка специально подобрана, например ее составляют студенты престижного университета или бездомные, то весь «колокол» сдвигается вправо или влево. Например, для тех, кто по тем или иным причинам не смог окончить школу, среднее значение IQ не 100, а 85, а для физиков-теоретиков вершина кривой приходится на 130.

     Журналисты обычно начинают критику книги с сомнений в том, что величина IQ действительно характеризует интеллект, так как само это понятие определяется нестрого. Авторы хорошо это понимают и пользуются более узким, но более точным понятием – познавательные способности (cognitivability), которые они оценивают по величине IQ. Тому, что при этом действительно измеряется, посвящены сотни работ, в которых, в частности, была однозначно выявлена высокая корреляция между IQ школьников и их успеваемостью, а главное – с их дальнейшими успехами. Дети с IQ выше 100 не только в среднем лучше учатся, но в большем проценте продолжают свою учебу в колледжах, попадают в более престижные университеты и успешно их заканчивают. Если они затем идут в науку, то получают более высокие ученые степени, в армии достигают больших чинов, в бизнесе становятся менеджерами или владельцами более крупных и преуспевающих компаний и имеют более высокий доход. Наоборот, дети, имевшие IQ ниже среднего, чаще бросают школу, недоучившись, больший процент среди них разводится, имеет внебрачных детей, становятся безработными, живут на пособие.

    Нравится это кому-то или нет, следует признать, что тестирование IQ – это метод, который позволяет оценить умственные или познавательные способности, т.е. способности к обучению и умственному труду, а также прогнозировать достижение успеха при том образе жизни и по тем критериям, которые приняты в развитых демократических странах – таких, как современная Америка. Разумеется, выживание в австралийской пустыне или гвинейских джунглях требует способностей иного рода и оценивается по другим критериям, однако мы и нам подобные живем, слава Богу, не в пустыне и не в джунглях, сотни поколений наших предков позаботились обеспечить нас кое-чем посложнее наскальных каракулей и каменного рубила.

    Важно помнить, что корреляции между IQ и социальными успехами или неуспехами являются статистическими, т.е. относятся не к отдельным людям, а к группам лиц. Конкретный мальчик с IQ = 90 может учиться лучше и достигнуть в жизни большего, чем другой мальчик с IQ = 110, но группа со средним IQ = 90 будет учиться в среднем хуже, чем группа со средним IQ = 110.

     Вопрос о том, передаются ли по наследству способности, измеряемые тестами IQ, остро дискутировался на протяжении нескольких десятилетий. Ныне дискуссия несколько поутихла ввиду наличия достоверно установленных закономерностей, подтверждающих факт наследования, а также ввиду очевидной голословности аргументов противоположной стороны. Передаче IQ по наследству посвящены сотни серьезных работ, результаты которых иногда значительно отличаются друг от друга. Поэтому сейчас принято опираться не на какую-то одну, может быть, очень основательную работу, а результаты каждого исследования использовать лишь как точку на графике. Зависимость сходства IQ у двух человек от степени родства между ними, т.е. от числа общих генов, выражают коэффициентами корреляции и наследуемости (это не одно и то же), которые могут варьировать от 0 при отсутствии всякой зависимости до 1,0 при абсолютной зависимости. Эта корреляция довольно значительна (0,4–0,5) у родителей и детей или у братьев и сестер. Но у монозиготных близнецов (МЗ), обладающих полностью идентичными генами, корреляция достигает 0,8.

    Однако при строгом подходе это еще не позволяет утверждать, что IQ всецело определяется генами. Ведь обычно родные братья и сестры живут вместе, т.е. в одинаковых условиях, которые и могут сближать значения их IQ. Решающими оказываются наблюдения над разлученными близнецами, т.е. теми редкими случаями, когда близнецы с детства воспитывались в разных условиях (а не просто врозь, т.к. условия в семьях родственников могут различаться незначительно). Такие случаи тщательно коллекционируются и изучаются. В большинстве посвященных им научных исследований коэффициент корреляции оказался равным 0,8. Однако Хернстайн и Мюррей из осторожности пишут о том, что IQ зависит от генов процентов на 60–80, а от внешних условий – на оставшиеся 40–20. Таким образом, познавательные способности человека преимущественно, хотя и не исключительно, определяются его наследственностью. Они зависят и от окружающих условий, от воспитания и обучения, но в значительно меньшей степени.

    Два принципиальных вопроса хотелось бы обсудить подробнее. Один – об этнических отличиях в IQ, который и вызвал наибольший ажиотаж. Второй вопрос – об обособлении в американском обществе двух крайних групп – с высоким и с низким IQ. Этот вопрос – важный, и новый – в рецензиях почему-то почти не упоминается, хотя собственно ему книга и посвящена.

     То, что люди, принадлежащие к различным расам и нациям, отличаются внешностью, частотой групп крови, национальным характером и т.д., общеизвестно и не вызывает возражений. Обычно сравнивают критерии нормального распределения количественных признаков, которые у разных народов перекрывают друг друга, но могут отличаться средней величиной, то есть вершиной «колокола». Средние познавательные способности, измеряемые IQ, являясь, как это убедительно доказано, преимущественно наследственными, могут служить такой характеристикой расы или нации, как цвет кожи, форма носа или разрез глаз. Многочисленные измерения IQ у разных этнических групп, в основном в США, показали, что наибольшие и самые достоверные различия обнаруживаются между черным и белым населением Америки. Достоверное, хотя и небольшое преимущество перед белыми имеют представители желтой расы – ассимилировавшиеся в Америке выходцы из Китая, Японии, Юго-Восточной Азии. Среди белых несколько выделяются евреи-ашкенази, которые в отличие от палестинских сефардов два тысячелетия прожили в рассеянии среди европейских народов.

     Если все население Америки имеет средний IQ, равный 100, то для черных он равен 85, а для белых – 105. Чтобы покончить с демагогией, которая часто сопровождает публикацию этих цифр, надо четко осознать, что они не дают никакого основания ни для расизма, ни для обвинения психологов в тенденциозности. Расизм, т.е. утверждение того, что одна раса выше другой и вследствие этого они должны иметь разные права, не имеет к научной дискуссии об IQ никакого отношения. Более высокий средний IQ у японцев не дает им преимущества в правах, так же как эти права не уменьшаются из-за их в среднем меньшего роста.

    Не слишком серьезны и возражения ангажированных критиков, которые говорят, что более низкий IQ у черных объясняется «белой ментальностью» составителей тестов. Это легко опровергнуть тем фактом, что при равном IQ черные и белые оказываются одинаковы по тем критериям, по которым мы вообще судим о том, что именно измеряется с помощью тестов интеллекта. Группа афроамериканцев со средним IQ, равным 110 (их доля среди чернокожих заметно меньше, чем среди белых), не отличается от группы белых с таким же IQ ни по успехам в школе и в университете, ни по другим проявлениям познавательных способностей.

    Принадлежность к группе с более низким средним IQ не должна вызывать ощущения обреченности у отдельного человека. Во-первых, его собственный IQ может оказаться выше среднего для его группы, во-вторых, его личная судьба может сложиться более успешно, т.к. между IQ и социальными успехами корреляция неабсолютна. И наконец, в-третьих, его собственные усилия, выразившиеся в получении лучшего образования, играют хотя и не решающую, но вполне определенную роль.

     Тем не менее принадлежность к группе с более низким в среднем IQ создает серьезные проблемы, на которые трудно закрывать глаза. Доля безработных, низкооплачиваемых, малообразованных и живущих на государственное пособие, а также наркоманов и преступников существенно выше среди черного населения Америки. В немалой мере это определяется заколдованным кругом социальных условий, но не может не зависеть от их более низкого IQ. Чтобы разорвать этот порочный круг, а также компенсировать природную «несправедливость», американские власти ввели программу «позитивных действий», которая дает ряд преимуществ чернокожим, отчасти латиноамериканцам, инвалидам и некоторым другим меньшинствам, которые бы иначе могли подвергаться дискриминации. Хернстайн и Мюррей обсуждают эту непростую ситуацию, нередко воспринимаемую как расизм наоборот, т.е. дискриминацию белых по цвету кожи (а также по полу, состоянию здоровья, по непринадлежности к сексуальным меньшинствам). У американцев популярна горькая шутка: «– Кто имеет сейчас наилучшие шансы при приеме на работу? – Одноногая чернокожая лесбиянка!» Авторы книги полагают, что искусственное привлечение лиц с недостаточно высоким IQ к деятельности, требующей высокого интеллекта, не столько решает, сколько создает проблемы.

      Что касается второго вопроса, то он представляется даже более существенным. Примерно с начала 60-х гг. в США началось расслоение общества, выделение из него двух мало смешивающихся групп – с высоким и с низким IQ. Современное американское общество Хернстайн и Мюррей делят по познавательной способности (IQ) на пять классов: I – очень высокая (IQ =125–150, их 5%, т.е. 12,5 млн); II – высокая (110–125, их 20%, или 50 млн); III – нормальная (90–110, их 50%, или 125 млн); IV – низкая (75–90, 20%, 50 млн) и V – очень низкая (50–75, 5%, 12,5 млн). По мнению авторов, в последние десятилетия из членов первого класса сформировалась обособленная интеллектуальная элита, которая все в большей степени занимает наиболее престижные и высокооплачиваемые должности в правительстве, бизнесе, науке, медицине, юриспруденции. В этой группе все более возрастает средний IQ, и она все больше отгораживается от остального общества. Свою генетическую роль в этом обособлении играет предпочтение, которое проявляют носители высоких IQ друг к другу при заключении браков. При высокой наследуемости интеллекта это создает своего рода самовоспроизводящуюся «касту».

     Искаженным зеркальным отражением привилегированной группы выглядит в США группа «бедных», состоящая из лиц с низкой познавательной способностью (V и частично IV классы, IQ = 50–80). Они отличаются от средних классов, не говоря уже о высшем, в ряде отношений. Прежде всего они бедны (разумеется, по американским меркам). В значительной степени их бедность определяется социальным происхождением: дети бедных родителей, вырастая, оказываются бедными в 8 раз чаще, чем дети богатых. Однако роль IQ является более значимой: у родителей с низким IQ (V класс) дети становятся бедными в 15 раз (!) чаще, чем у родителей с высоким IQ (I класс). Дети с низким IQ значительно чаще бросают школу, недоучившись. Среди лиц с низким IQ значительно больше и тех, кто не может, и тех, кто не хочет найти работу. Живут на государственные пособия преимущественно лица с низким IQ. Средний IQ у нарушивших закон равен 90, но у преступников-рецидивистов он еще ниже. С IQ связаны и демографические проблемы: женщины с высоким IQ (I и II классы) рожают меньше и позже. В США все увеличивается группа женщин, которые еще в школьном возрасте заводят внебрачных детей, не ищут работу и живут на пособие. Их дочери, как правило, выбирают такой же путь, создавая тем самым порочный круг, воспроизводя и увеличивая низшую «касту». Неудивительно, что по величине IQ они относятся к двум низшим классам.

    Средний IQ у черных, поступающих в престижные университеты, ниже, чем у белых, т.к., согласно программе «позитивных действий», для них заметно ниже проходной балл. Однако, по мнению Хернстайна и Мюррея, это создает особые проблемы, т.к. черные и другие меньшинства с низким IQ учатся, естественно, хуже тех, у кого IQ выше, т.е. белых, и это служит дополнительным фактором расового антагонизма. Эти проблемы сохраняются и после окончания университета, при поступлении на работу, где также действует система привилегий.

    Авторы книги обращают внимание на те негативные последствия, к которым приводит усиленное внимание правительства и общества к низшим слоям общества. Стремясь достичь социальной справедливости и уменьшить различия в уровнях образования и доходов, американская администрация основное внимание и средства налогоплательщиков направляет на натужное и безнадежное подтягивание низших к высшим. Обратная тенденция существует в системе школьного образования, где программы ориентированы не на лучших и даже не на средних, а на отстающих. В США только 0,1% средств, выделяемых на образование, идет на обучение одаренных школьников, в то время как на подтягивание отстающих (с низким IQ) расходуется 92% средств. В результате качество школьного образования в США снижается, и математические задачи, которые в начале прошлого века задавали пятнадцатилетним школьникам, их сегодняшние ровесники решить не могут.

    Таким образом, цель «Колоколообразной кривой» состоит совсем не в том, чтобы показать этнические различия в познавательных способностях, и не в том, чтобы продемонстрировать, что эти различия в основном являются генетически предопределенными. Эти объективные и многократно подтвержденные данные давно не составляют предмета научной дискуссии, хотя и встречают возражения со стороны политически ангажированных демагогов. Серьезно обоснованным и тревожным наблюдением является обособление в американском обществе двух «каст». Их изоляция друг от друга и степень выраженности их различий со временем увеличиваются. К тому же низшая «каста» имеет более выраженную тенденцию к активному самовоспроизводству, угрожая всей нации интеллектуальной деградацией (о чем нелишне задуматься радетелям повышения рождаемости любой ценой).

    Вот таков американский опыт. И что тут перенимать? Тем более, что наша социально-экономическая, а главное, культурная ситуация принципиально иная. Американская интеллектуальная элита сумела стать элитой во всех отношениях и теперь не только может себе позволить, но просто вынуждена ради самосохранения заигрывать с низами, впрочем, вполне отдавая себе отчет, что тем в силу природной ограниченности выше своего потолка не прыгнуть. Наша интеллектуальная элита во все времена представляла собой слабую прослойку, тонко размазанную между верхами и низами и презираемую теми и другими. А если сегодня она еще и примется подпевать слащавым эгалитаристским фантазиям, то окажется окончательно раздавлена этими безжалостными жерновами. Нам бы сначала встать на ноги, как Америке. А для этого необходимо в первую очередь поощрять способных. Есть над чем задуматься. Тому, кто это умеет…

Об авторе

Сергей Сергеевич Степанов – психолог, доцент Московского психолого-педагогического института, старший научный сотрудник Межведомственного центра социальных исследований и инноваций. проблемами интеллекта занимается 20 лет, этой теме посвящена и его дипломная работа на факультете психологии МГУ им. М.В.Ломоносова, и первая книга – «Диагностика интеллекта методом рисуночного теста» (1991 г.), к настоящему времени выдержавшая пять изданий. Степанов – автор пятнадцати научно-популярных книг. Среди них «Очерки житейской психологии», «Психология в лицах», «Язык внешности», «Законы психологии», «Человек при деньгах», «Спросите у психолога» и др.

Источник.  http://archive.1september.ru/fiz/2001/37/no37_01.htm

назад
   Занимательная  физика   А знаете ли Вы?    Физика в походе    Биофизика    Биографии   Астрономия 
 Физика  и  поэзия      Народная мудрость     Необычные явления    Форум   Физика  и  техника
Радиотехника для всех   Занимательные опыты   Бочка Паскаля   Оптика

[AD]


Hosted by uCoz